И мне, наверное, надо было убежать в синагогу, бегом по неровной мостовой, туда на Папагойенштрассе 9 — распахнуть изо всех сил тяжёлую коричневую дверь, которая тут же закроется за мной, пересечь большой продолговатый зал, очень медленно и осторожно, чтобы не подскользнуться на гладких квадратных плитках светло-коричневого пола. Вообще-то в синагогах не делают таких больших вытянутых вестибюлей, но здесь, как нам рассказывали, на это была особая причина:
 
Для коэнов — еврейского сословия священослужителей, которое ведёт скою тысячелетнюю родословную от самого первого первосвященника Аарона, существуют до сегодняшнего дня определённые правила по сохранению ритуальной чистоты, запрещающие им всякое соприкосновение с мертвецами. Поэтому коэн не может участвовать ни в самих похоронах, ни в подготовке к ним, он может приблизиться к могиле только своих ближайших родственников.. Тем не менее, участие в ритуале погребения считается самым благородным проявлением бескорыстия, ибо умерший никогда уже не ответит добром за добро. По просьбе коэнов вестибюль синагоги служил своеобразной столярной мастерской, где изготавливались гробы, что давало коэну возможность каким-то образом тоже отдать последнюю дань уважения тем, кто оставил этот свет. Поэтому при строительстве этого вестибюля, примерно 300 лет тому назад, ему и придали такую вытянутую форму. Всё это чистая правда, хотя мне самой никогда не удавалось, увидеть как работали в столярной мастерской. Я была тогда ещё девочкой и могла посещать синагогу только по субботам и в праздники, когда там не велось никаких работ….