Многосторонняя личность
Будучи матерью девятерых детей, госпожа Лотта посещает занатия в Торговой школе у Моисея Дойчлендера (анонс), где осваивает письмо на пишущей машинке, чтобы помогать своему супругу — раввину в ведении его необьятной корреспонденции и в его литературной работе: в Гамбургских адресных книгах 1920-ых годов Моисей Дойчлендер представлен как директор Торговой школы на Гриндельаллее 53.
Тетя Реха: Как она все успевала?
Лотта не только фотографировала, печатала на машинке, сочиняла.
Если из-за рождения очередного ребёнка она не могла принять участие в каком-либо официальном торжестве, она просила извинить её: Лотта Карлебах –не может присутствовать по служебнм обстоятельствам
В своём доме с 9-ю детьми и их бесчисленными друзьями, беспрерывно играющими вместе и часто остававшимися на обед или ужин, с постоянными посетителями из тех, кто в это тревожное время попал в беду и нуждался в помощи, Лотта ещё смогла организовать часы «равинатского» приёма, во время которого многочисленным гостям оказывались ещё и всевозможные промежуточные услуги, даже если и в последнюю очередь, то далеко не последние по своей значимости.
Всё больше маленьких детей в тени национал-социализма
На Пальмэйле в Альтоне часами маршировали мальчики с волосами цвета соломы, одетые в одинаковые форменные костюмы. Часто случалось, что кто-то из них, наиболее слабый физически, не выдерживал и просто падал в обморок.. Этих детей гитлерюгенда без особого раздумья приводили в наш раввинский дом на Пальмэйле 57, укладывали на одну из детских кроватей. Госпожа реббецен Лотта Карлебах поила их чаем, клала влажное полотенце на лоб, а иногда гладила их бледные лица, тихонько приговаривая:
Бедняжка, вот беда, это же просто маленькие дети.
Тетя Реха
Дети беженцы
» … у нас снова пявился ещё один ребёнок … её зовут Рут … она с того парохода на Кубу который вернули обратно, сейчас она ходит в школу …»
Почтовая открытка, написанная Лоттой, 08.07.1939
» … Лео тоже всё ещё у нас , он выглядт таким сладким, у него коричневая шапка, коричневая курточка и бежевые брюки …»
Письмо с рисунком от Ноеми
» … Теперь я напишу тебе поподробней о девочке Еве. Её семья поляки, она тоже полька. Её отца братьев и сестёр отправили в Польшу. А мать и один из братьев остались в Фюрте. Она находилась в Бремене и ей не было разрешено вернуться в Фюрт. Тогда она решила отправиться в Берлин … и там ей было нельзя оставаться. И тогда она приехала сюда, отметилась в полиции, и смогла остаться у нас …»
Письмо от Ноэми, Апрель 1939
По одному фунту
Кухня в подвальной части карлебаховского дома служила местом сбора средств, для поддержки нуждающихся семей. Каждая домохозяйка приносила раз в месяц по одному фунту каких-нибудь продуктов, на своё усмотрение — желательно горох, бобы, чечевицу, … овсянку, чай, какао… макароны, масло и растительный жир, который мог быть трёх сортов, но обязятельно кошерный…. Среди адресов мест сбора и распределения продуктов, конечно же, значилось имя госпожи реббецен Лотты Карлебах.
Фабрика по производству мацы
Письмо госпожи реббецен Лотты Карлебах ее детям в Лондоне 07.04.1939:
««…ужасно трудно раздобыть продукты на песах. Слава Б-гу, что есть ещё фабрика Каца, так что, хотя-бы, маца у нас будет, конечно не в тех количествах, как бывало».
«…Просто трудно поверить, что творит господин Кац на своей фабрике. Думаю, где-то недель шесть до наступления пасхальных праздников они работали день и ночь непрерывно…»
«…Я целый день провисела на телефоне, некоторые ещё не получили мацы, на фабрике уже просто смеялись, заслышав мой голос – есть ещё общины, где до сих пор не получили мацу!»
Видимо проделывать невероятное удавалось не только господину Кацу.
Обеды для обездоленных
По мере возможностей Лотта Карлебах навещала больных, посылала в их дома еду, которую сама готовила – её клубника с лимонным кремом всегда действовали как лекарство. Дети, матери которых были больны, или дети из семей еврейской общины, которые не могли выбраться из нескончаемой цепи бедствий этого тяжёлого периода, постоянно находили кров в доме Карлебахов; а когда не было других возможностей , она просто посылала букет цветов и несколько спешно написанных тёплых слов с пожеланием скорейшего выздоровления.
Забота о бедных одиноких невестах
В карлебаховском доме устраивали хупу — свадебную церемонию — для бедных невест, которая сопровождалось приготовленным Лоттой Карлебах угощением. Накануне, Лотта беседовала с невестой, давала ей нужные советы, оказывала помощью в приобретении приданого, о которой никто не должен был знать.
Случалось, что в тяжёлые времена молодая пара сломя голову «неслась» на свадьбу в карлебаховский дом, чтобы освободить кого-то из концлагеря или организовать «выезд двоих» по «сертификату на одного». И госпожа Лотта, казалось, в любой момент была готова для всех возможных и невозможных «новых свершений».
От неё никогда не слышали ни слова жалобы, хотя объективно всё было далеко не так уж просто. Даже когда приготовленная ею «субботняя трапеза» в последний момент передавалась очередной нуждающейся семье — причём всё это делалось так, чтобы об этом никто больше не знал — она умудрялась всегда состряпать ещё «что-нибудь из ничего».
Тетя Реха:
Мы, золовки Лотты, поначалу настроенные весьма скептически, ломали себе головы: Как она сумела всё это осилить! Девять детей, постоянные звонки в дверь и по телефону, беседы с просителями и, ко всему этому ещё такое гостеприимство! Как она справлялась со всем! И всегда такая спокойная…
А вот слова жены раввина Вайса:
«У Лотты Карлебах были другие жизненные критерии, отличные от тех, которые присуще большинству из нас. Что было по настоящему важно для неё? Воплотить человеческие ценности в конкретных действиях, и для этого она всегда находила время…»
Лотта со своими двумя золовками: Бэллой Розенак (слева) и Рехой Карлебах (справа)
