Жена раввина и мать
Лотта, жена раввина
Рабби Борух Б. Борхардт, Израильское общество в Америке (с английского)
«Реббецен Карлебах прикладывала много усилий, чтобы превратить дом раввина в своеобразный центр …, даже когда ей приходилось совсем нелегко, ибо ее муж отдавал всю свою зарплату на благотворительные цели …, тем не менее, двери её дома оставалисьс открытыми днём и ночью, её деятельность трудно переоценить …, она была выдающейся женщиной …».
Будучи женой раввина, Лотта проявляля себя и с двух других сторон: её присутствие в приёмной раввина действовало успокаевающе на возбуждённых посетителей. Она заранее выслушивала часть их проблем, и когда подходила их очередь, и они попадали на приём к раввину, то были уже более или менее уравновешены, чтобы согласиться с не всегда простыми решениями своих проблем, которые непрерывно усложнялись перед лицом непрекращающейся вереницы санкций против евреев. Лотта была «ангелом гармонии», именно благодаря ей наш отец раввин смог в эти мрачные дни сохранить, и щедро дарить окружающим терпение, чувство юмора, мудрость и доброту своего сердца. Неспроста он называл её: «Пророчицей души».
1932
Лотта и ее забота о новорождённых в концлагере Юнгфернхоф под Ригой 1941/42
Со слов Фани:
Раби Карлебах и его жена Лота делали всё возможное, чтобы матерям с грудными маленькими детьми выделялось лучшее жилье… супруги Карлебах целиком посвящали себя самым обездоленным.
Мама Лотта Карлебах-Пройсс
Лоте удалось спасти пятерых своих детей, переправив их заграницу после Хрустальной ночи.
Тоска по детям:
«… Я больше не могу – нет сил, мой труд утратил всякий смысл. Но первопричина душевной пустоты: ужасная тоска по детям!… У меня чувство, как после тяжлых родов – словно медленно и безостановочно кровь вытекает из тебя; каждый ребенок, вышедший из чрева, забрал с собой кусок сердца – в самом прямом смысле слова. …»
Но её не оставлял вопрос, как спасти четверых младших: Где укрыть моих любимых, моих маленьких — «куда, куда податься»?
Она пыталась переправить их в Голландию, во Францию, в тогдашнюю Палестину, и в отчаянии со всей своей материнской силой стучала в навсегда закрытые двери…
И вместе тем она учила своих трёх младших девочек помогать тем, кто оказался в ещё худшем положении, делить с ними еду, и без того ограниченную для евреев, учила, как преодолевать чувство голода, пытаясь увлечься играми со своими еврейскими сверстниками. Она смогла также укрепить и сделать ещё более глубокой связь сына с отцом раввином.
Письмо Кери Мёллер, 17 июля 1939
А когда ночью в концентрационном лагере она тайком плакала, это были слёзы по раввину с его раздавленной общиной; по детям и по отцу детей, ее любимому и почитаемому супругу, с которым она делила свою жестокую судьбу, делила всю свою жизнь и общую их тоску по святой Земле.
«… Никто бы не поверил тому, что происходило! Мы спали вместе — мужчины, женщины и дети- все вместе. Мина спала рядом с Вашей матерью. Я брала ее руку в свою, пытаясь утешить её, едва сдерживающую свои слёзы».
Письмо от Рут Небель, 7 июня 1988
Надгромный камень на могиле бабушки Пройс на Ар Аменухот — Горе Упокоения в Иерусалиме, городе вечного мира, являет собой ещё и совершенно уникальный памятник Лотте – на нём высечены следующие слова:
Этот камень увековечит память о
ее дочери Элишеве-Хане (Лотте)
Она погибла как святая мученица
вместе со своим супругом, раввином Йозефом Цви Карлебахом,
и дочерми Рут Ноэми Сарой
8 числа месяца Ниссана 5702 года под городом Рига
Только Бог может воздать за кровь их
Да сольются их души в союзе вечной жизни
Иерусалим, в день 50-летия со дня твоей смерти
апрель 1992
